Асхат Кутманов — об инженерном пути, ответственности перед страной и том, почему маленькая горная республика может стать примером для десятков государств
Когда в феврале 2026 года компания Masdar официально подтвердила запуск строительства первой крупной солнечной электростанции в Кыргызстане мощностью 200 МВт, за этим событием стояли годы работы конкретных людей. Один из них — Асхат Кутманов, ведущий инженер ОАО «Электрические станции», автор Helio-Hydro Synthesis Model — инженерной методологии, которая легла в основу технических переговоров с Masdar и была представлена Азиатскому банку развития. Мы поговорили с Асхатом о том, как формируется инженер, способный менять энергетику целой страны.
— Кыргызстан — страна, где энергетика ощущается физически: веерные отключения, зависимость от водохранилищ, советская инфраструктура. Вы выросли в этой реальности — как она сформировала вас как специалиста?
— Это не был случайный выбор. Я вырос в стране, где свет в доме напрямую зависит от того, сколько воды в Токтогульском водохранилище. Это очень конкретное ощущение энергетической зависимости — когда понимаешь её не как абстракцию, а как физическую реальность. Меня всегда интересовало, как это устроено и что можно сделать иначе. Энергетика казалась мне не просто отраслью, а системой, от которой зависит буквально всё остальное: промышленность, сельское хозяйство, качество жизни людей.
— ОАО «Электрические станции» — центральный игрок в энергосистеме страны. Позиция ведущего инженера предполагает не только техническую экспертизу, но и стратегическое мышление — как вы совмещаете эти роли на практике?
— На практике это означает, что ты находишься на стыке технических решений и стратегических задач. С одной стороны — реальная инфраструктура: станции, линии передачи, диспетчерские системы, которые работают прямо сейчас и которые нельзя просто остановить ради эксперимента. С другой — необходимость думать на десятилетие вперёд: что будет с энергосистемой, когда климат изменится ещё сильнее, когда ледники продолжат таять, когда потребление вырастет? Моя работа — это перевод этих вопросов в конкретные технические и экономические решения.
— Ваша Helio-Hydro Synthesis Model к моменту переговоров с Masdar уже прошла независимое рецензирование и была опубликована в профессиональных изданиях. Судя по её архитектуре — многокритериальная оптимизация, интегральный индекс предпочтительности, анализ чувствительности — это не просто расчётный инструмент, а полноценная система принятия решений. Как она рождалась?
— Из разочарования, если честно. Когда мы начали всерьёз обсуждать солнечную генерацию в Кыргызстане, стало очевидно: готовых инструментов для нашей ситуации не существует. Есть модели для стран с развитой сетевой инфраструктурой, есть решения для изолированных систем — но ничего, что учитывало бы нашу специфику: крупные гидроузлы как основа всей энергосистемы, горный рельеф, сезонная водность, существующие линии передачи. Пришлось создавать своё. Не из желания изобрести что-то оригинальное, а потому что без этого инструмента невозможно было принимать обоснованные решения.
— Masdar — один из крупнейших игроков в мировой возобновляемой энергетике, с собственными аналитическими командами и стандартами. Helio-Hydro Synthesis Model позволила кыргызской стороне обосновать не просто желаемую мощность, но и конкретную конфигурацию станции под существующую сеть. Насколько это изменило характер диалога?
— Принципиально. Переговоры с крупным международным инвестором — это всегда разговор на равных или не разговор вовсе. Когда Masdar приходит в страну, у них есть свои аналитические команды, свои модели, свои предпочтения. Если кыргызская сторона не имеет собственной расчётной базы, она просто принимает то, что предлагают. Мы пришли с обоснованием: вот оптимальная мощность для нашей сети, вот точки подключения, вот сценарии работы в разные сезоны. Это меняет всё — ты становишься партнёром, а не получателем инвестиции.
— АБР финансирует инфраструктурные проекты по всей Азии и требует методологической прозрачности. Вы представляли Helio-Hydro Synthesis Model банку в контексте гибридных проектов на Токтогульской и Уч-Курганской ГЭС — идея использовать существующую инфраструктуру ГЭС как точку подключения для солнечных мощностей существенно снижает капитальные затраты. Это и было ключевым аргументом?
— Именно. АБР — финансовый институт развития, там важна не просто идея, а воспроизводимая логика решения. Они должны понимать, по каким критериям принималось то или иное техническое решение, чтобы потом суметь применить это в других странах. Использование существующей инфраструктуры ГЭС как точки входа для солнечных мощностей — это не только экономия на строительстве новых линий передачи. Это ещё и ускорение реализации, и снижение регуляторных рисков. Модель позволяет просчитать этот эффект количественно, что для банка принципиально.
— Вы публикуетесь в рецензируемых изданиях — в том числе в журналах, индексированных в международных базах данных — и сами выступаете рецензентом для зарубежных научных журналов. Практикующий инженер в роли эксперта, которому доверяют оценку чужих исследований, — как эти два регистра сочетаются?
— Вполне органично, хотя со стороны это может выглядеть неожиданно. Рецензирование — это, пожалуй, самый честный из возможных разговоров о работе. Инвестор или банк оценивают решение в контексте своих интересов. Анонимный рецензент смотрит только на логику и методологию — ему нет дела до того, реализуется проект или нет. Это дисциплинирует. Когда сам оказываешься по другую сторону и читаешь чужие рукописи, начинаешь видеть собственные разработки иначе: строже и точнее. Именно через этот двусторонний процесс практический опыт превращается в знание, которое можно передать.
— В феврале вы получили первое место на международном конкурсе «Лидеры в науке» в секции технических наук — по сути, внешнее подтверждение того, что Helio-Hydro Synthesis Model состоялась не только как рабочий инструмент, но и как научный вклад. Как соотносятся для вас эти два измерения одной работы?
— Это две стороны одной монеты. Практическая разработка решает конкретную задачу здесь и сейчас. Научная публикация делает это решение воспроизводимым — инженер в Таджикистане, Пакистане или Андах может взять методологию и адаптировать её под свои условия. Признание на конкурсе для меня прежде всего сигнал, что формализация получилась: методология понятна людям, которые не работают в Кыргызстане и не знают нашу энергосистему. Это и есть цель любой научной работы.
— Кыргызстан уже вырабатывает около 90% электроэнергии из возобновляемых источников — показатель, недостижимый для большинства стран мира. Тем не менее энергодефицит остаётся реальностью. В чём парадокс?
— Проблема в хрупкости. Один источник — это один риск. Гидроэнергетика полностью зависит от гидрологического режима рек, а он определяется климатом. В засушливые годы уровень воды падает, выработка снижается, страна вынуждена вводить ограничения или импортировать электроэнергию по невыгодным ценам. Солнечная энергетика — это не замена гидро, это страховка. Летом солнце позволяет накапливать воду в водохранилищах. Зимой гидроэнергетика компенсирует недостаток инсоляции. Это взаимное резервирование — суть гибридного подхода, который лежит в основе всей нашей работы.
— Горный рельеф, крупные водохранилища, высокая инсоляция — вы называете это конкурентным преимуществом Кыргызстана. Helio-Hydro Synthesis Model изначально проектировалась как универсальный инструмент. Насколько эта универсальность подтвердилась на практике?
— Именно на это и был расчёт. Маленькая страна с уникальным сочетанием ресурсов и ограничений — идеальные условия для разработки решений, которые потом масштабируются. Структура модели намеренно построена так, чтобы её параметры можно было переопределить под другой регион: другая водность, другая инсоляция, другая топология сети — алгоритм остаётся тем же. Интерес со стороны АБР как раз и говорит о том, что эта универсальность реальна, а не декларативна.
— 200-мегаваттная СЭС — это только начало. Масштабирование потребует модернизации сетей, подготовки кадров, изменения регуляторики. Где, на ваш взгляд, самое слабое звено?
— Технические риски управляемы — это вопрос ресурсов и времени. Сложнее с кадрами: эксплуатация современных гибридных станций требует совсем других компетенций, чем обслуживание советских ГЭС. Нам нужна целенаправленная программа подготовки специалистов, и начинать нужно уже сейчас. И третье — регуляторная среда. Без правильных экономических стимулов, без адаптированной тарифной политики даже самые передовые технические решения не будут реализованы в срок. Технология — это только часть уравнения.
— Помимо генерации, вы работали и на уровне распределительных сетей, в частности, внедряли интеллектуальные системы учёта. Насколько цифровизация влияет на устойчивость энергосистемы?
— Влияет фундаментально. Генерация — это только половина системы. Если сеть непрозрачна, если потери высоки, если нет точных данных о потреблении, никакая современная электростанция не обеспечит устойчивость.
В рамках проекта модернизации ОАО «Северэлектро» под эгидой Всемирного банка мы внедрили более 200 000 интеллектуальных счётчиков с функцией дистанционного считывания и возможностью удалённого управления нагрузкой. Это была не просто техническая замена оборудования, это был переход к цифровой архитектуре распределения.
В результате уровень коммерческих и технических потерь в сети снизился с 15% до 11,6%, существенно сократилась продолжительность аварийных отключений (показатель был перевыполнен на 126% относительно целевых значений проекта), а прозрачность расчётов практически исключила человеческий фактор в учёте электроэнергии.
Для страны с ограниченными ресурсами это критично. Каждый процент потерь — это десятки миллионов киловатт-часов. Интеллектуальный учёт делает энергосистему управляемой в реальном времени, а значит готовой к интеграции гибридных источников генерации, включая солнечные станции. Без цифровизации распределения полноценный энергопереход невозможен.
— Энергопереход в Кыргызстане происходит прямо сейчас, и молодые инженеры входят в профессию в момент реальных изменений. Что, на ваш взгляд, принципиально отличает специалиста, способного работать на этом переломе?
— Не бойтесь смотреть шире своей специальности. Реальные энергетические задачи — это всегда пересечение технического, экономического, экологического и политического. Инженер, который умеет говорить на всех этих языках, становится ключевой фигурой в любом крупном проекте. И ещё: публикуйтесь, проходите рецензирование — это неприятно, но именно там вы поймёте, где в вашей работе действительно слабые места. А опыт, превращённый в знание, работает на всех.
Справка
Асхат Кутманов — ведущий инженер ОАО «Электрические станции» (Кыргызская Республика). Более десяти лет работает на пересечении технической эксплуатации и стратегического планирования в энергетике. Автор оригинальных инженерных разработок, востребованных в международном контексте. Публикуется в рецензируемых изданиях и участвует в экспертной оценке научных исследований коллег. Лауреат международных профессиональных конкурсов в области технических наук.
Автор: Андрей Метельников
